Клуб исторических детективов Игоря коломийцева
МЕНЮ
Игорь Коломийцев. В когтях Грифона
Игорь Коломийцев. Славяне: выход из тени
Игорь Коломийцев. Народ-невидимка. Обновленная версия
Игорь Коломийцев. Народ-невидимка

ПЕРОЗ И ГУРАНДОХТ. Книга 1. Горький вкус победы

Глава четвертая (продолжение)

Ближе к вечеру Сэда в торжественной обстановке приняла веру пророка Заратуштры. Пероз поздравил её и подарил дорогое кольцо с сапфиром.

Сразу после этого началась подготовка к свадьбе.

У зурванитов вступление в совместную жизнь праздновалось скромно. Орден отменил пышные церемонии, поскольку они никак не влияли на качество последующих отношений между супругами. Даже рекомендовалось ограничивать число гостей: по 12 человек со стороны жениха и невесты. 

Поскольку со стороны Сэды были только две её служанки, которых было решено посадить за отдельным столом в дальнем углу зала, Пероз пригласил более двадцати гостей из числа местной знати, а также Нунэ и её четырёх мужей. Шах кушан выступил распорядителем свадебного пира, и всё организовал на собственный вкус и за казённый счёт.

Перед застольем он подозвал к себе Вазгена и сказал ему:

- Сегодня Сэда приняла нашу веру. Её жизнь начала новый отсчёт. Считай, что у неё не было никакого прошлого. НИКАКОГО!!! Мой тебе совет: не пытайся её о чём-либо расспрашивать. Она сама поведает тебе о том, о чём сочтёт нужным.

- Я должен знать о своей жене всё, - несколько смущённо ответил Вазген.

- Правильно, - поддержал его Пероз. – Всё, но с сегодняшнего дня. А до этого у неё ничего не было. Считай, что она родилась взрослой.

Вазген понял, на что намекал Пероз, и понимал, что это дружеский и очень тактичный намёк, но он не был готов к такому разговору, а потому, кивнув головой, согласился, не придав особого значения словам своего начальника.

- Очень сожалею, что больше никогда не увижу, как танцует Сэда, - вздохнул Пероз, -  но ещё больше сожалею о том, что в такой день ты не прочтёшь поэму, посвящённую своей избраннице. Ты правильно подметил: сапожник без сапог, а поэт без стихов для возлюбленной.

- А поэму я всё-таки прочитаю, - ответил Вазген.

- Ты же сам говорил, что у тебя нет ни одного подходящего стиха для такого случая, - удивлённо заметил Пероз. – Неужели налету сочинил?

- Нет. Где-то полгода назад я переложил на рифму старинную армянскую легенду о большой любви. Её и зачитаю.

- С удовольствием послушаю, - заверил Пероз, - и пригласил жениха в зал. 

После недолгой церемонии мобед объявил Вазгена и Сэду мужем и женой. Пероз произнёс тост и объявил, что дарит молодожёнам 100 золотых драхм, коня и рукопись зурванитского трактата из своей коллекции.

Вслед за этим каждый из гостей от себя одаривал молодую пару и желал жить в любви и согласии до конца своих дней.

А после этого наступила очередь Вазгена. Он вышел на середину зала и зачитал поэму, посвящённую своей избраннице.

АХТАМАР

Армянская легенда

 

Уж тысяча лет миновала

С той древней жестокой поры,

Когда день и ночь наблюдала

Суровая стража с горы.

 

В то время Арменией правил

Воинственный царь Арташес,

Державу оружием славил,

Враги говорили: «В нём бес».

 

Усерден, умён и расчётлив,

В делах был везучим, как бог,

До женщин чужих не охотлив,

Но к подданным дьявольски строг.

 

Уж если сказал – как отрезал,

Умри, но исполни приказ,

И мигом он головы резал,

Посмевшим ослушаться раз.

 

Была у царя Арташеса

Красавица-дочка Тамар –

Глаза будто ягоды леса,

А губы – цветочный нектар.

 

Царь Сирии жаждал жениться,

Царь Мидии слал к ней сватов,

И сердца желая добиться,

Дарили ей море цветов.

 

Купцы предлагали рубины,

Сулили парчи и мехов,

Отец приглашал на смотрины

За вечер по пять женихов.

 

И воины руки добивались,

Грозились врагов одолеть,

И видом свирепым старались

Душою Тамар завладеть.

 

Задумался царь: кто достоин?

Кто больше предложит за дочь?

Правитель, купец или воин,

А всем остальным – руки прочь.

 

Нет злата – не смей и соваться,

Нет власти – не смей и любить.

Не надо вокруг отираться

И без толку рядом кружить.

 

Но сердце за злато не купишь,

За титул его не продашь,

Лишь душу напрасно загубишь,

За чью-то безумную блажь.

 

Любовь – не забава для пира,

Она – не предмет для торгов,

Любовь – это таинство мира,

Бесценный подарок богов.

 

Пока Арташес торговался,

С кем дочь повести под венец,

У страсти огонь разгорался.

Тамар обратилась: «Отец,

 

Позволь мне самой отдать руку,

Позволь мне так мало – любить,

Не снесть мне с любимым разлуку,

Его не смогу разлюбить.

 

Ты хочешь отдать мою душу.

Так знай: я её отдала,

И клятву ему не нарушу,

Коль жаркую ночь провела».

 

Арташес:

«И кто, скажи, дочь, твой избранник:

Он царь, может, воин, купец?»

 

Тамар:

«О, нет, небогат этот странник».

 

Арташес:

«Да как же посмел он, подлец?!»

 

И дочь он на остров отправил,

И стражу расставил кругом,

И строго дежурных наставил,

Чтоб ночью смотрели и днём.

 

Арташес – начальнику стражи:

«Смотрите, смотрите, смотрите,

Я, знайте, шутить не люблю,

И глаз не на миг не сомкните,

Иначе я всех порублю».

 

Вдоль берега лодки кружили,

Поставлен был пост у горы,

И в ужасе стражники жили:

Держа на плечах топоры.

 

«Кто этот коварный любовник?

В кого так влюбилась Тамар?

Кто царского гнева виновник?

Чья страсть породила кошмар?»

 

Первый стражник спрашивает у второго

о таинственном возлюбленном Тамар:

«Быть может, он доблестный воин,

Прославивший звонкий булат?»

 

Второй стражник отвечает первому:

«О, нет, он её недостоин,

Тот парень - незнатный азат.

 

Он молод, красив и бесстрашен,

Но беден. Не царский жених»

 

Второй стражник:

Зато Арташес в гневе страшен,

И головы срежет нам в миг».

 

Но чувства преграды не знают,

Препятствия им нипочём,

Они только страсть распаляют,

Сердца обжигая огнём.

 

Красавица встречей томима,

И ставит огонь у воды,

Желанна она и любима,

Но плыть к ней четыре версты.

 

Да разве любовь остановишь?

Остудишь ли чем её пыл?

Шептали вашапы: «Утонешь»,

Но юноша плыл к ней и плыл.

 

Вдали его ждало свиданье,

В воде леденели персты.

Но что для любви расстоянье?

Каких-то четыре версты.

 

И вот уже берег скалистый,

Тамар в лёгком платье стоит,

А с ней огонёк бархатистый

В серебряной чаше горит.

 

Как змеи сплетались их руки,

Коснулись друг друга тела,

И мгла вплоть до самой разлуки

Их тайну собой берегла.

 

И время так быстро бежало,

Вся ночь пролетала стрелой,

Едва только солнце вставало,

Пора возвращаться домой.

 

Потом всё опять повторялось:

В воде леденели персты,

Тамар с огоньком появлялась,

И те же четыре версты.

 

И снова уста прилипали,

И бились сердца в унисон,

Рассветы затем наступали,

На день прерывая тот сон.

 

О, молодость, ты так беспечна,

Любовь – только искра в дыму.

Ведь счастье не может жить вечно,

Оно – сладкий сон наяву. 

 

Над гладью замечен был водной

В ночи голубой огонёк.

Светил он звездой путеводной,

Но тайну любви не сберёг.

 

И царские слуги схватили

Стоявшую рядом Тамар,

Огонь же они потушили,

И это был страшный удар.

 

Вокруг только волны и ветер,

Безлунная тёмная ночь.

«О, где же ты, где в этот вечер

Любимая царская дочь?»

 

Шептались вашапы: «Утонет,

Не шутка – четыре версты».

И сердце у юноши стонет,

В воде леденеют персты.

 

Дни счастья так быстро промчались.

«Но где ж огонёк твой, Тамар»?

Когда уже силы кончались,

Вздохнул тот азат: «Ах, Тамар».

 

Сомкнулись холодные воды

В ту ночь над его головой,

Шли длинные-длинные годы,

Оставив Тамару вдовой.

 

Всю жизнь вплоть до самой могилы

О нём горевала Тамар.

А остров, где всё это было,

Зовётся с тех пор Ахтамар.

 

И столько всего изменилось,

И старое прожито вновь:

Всё бренное в тлен превратилось,

Бессмертной осталась любовь.

 

Когда все попрощались и ещё раз пожелали всего наилучшего, Пероз подошёл к Вазгену и, глубоко вздохнув, сказал:

- Хорошие стихи. Красивая старинная легенда. Но её никак нельзя было посвящать любимой девушке.

- Почему? – удивился Вазген.

- Мне ли тебе объяснять почему? Слово обладает огромной силой, а судьба любит пошутить, нередко в стиле чёрного юмора. Когда ты читал поэму, я что-то почувствовал: нескорое, но неизбежное.

- Что именно? – поинтересовался Вазген.

- Когда муж надолго уезжает или уходит на войну, жена зажигает огонь, который должен гореть до его возвращения. Однажды этот огонь погаснет, и ты не вернёшься. Ты своим словом сам написал себе судьбу.

- Я был принят в сословие воинов. Давая присягу, я понимал, что однажды могу не вернуться. Осознаю это и сейчас. Не всегда удаётся преодолеть силу обстоятельств.

- Да, конечно, ты прав, - поддержал Вазгена Пероз, - но мне почему-то показалось, что всё это коснётся и меня.

- Что именно? – попросил уточнить Вазген.

- Не знаю. Чувства бывают столь неконкретными, что их невозможно выразить словами. Ты дал этой легенде новую жизнь и  новую силу. Она как будто ожила и втянет в себя всех, кто сегодня сидел за столом: тебя, меня, Сэду, Нунэ, Иран, Армению, эфталитов.

- Не совсем понимаю, - покачал головой Вазген. – Эта история произошла тогда, когда никаких эфталитов ещё не было. К тому же я вообще ни о чём таком не думал, когда писал и читал.

- Чувства сильнее доказательств, а твои слова имеют свойство обретать черты реальности. Ты это уже доказывал не раз. К тому же ты рассказывал, что у тебя в роду и бабушки и прабабушки были ведьмами.

- В Армении каждая вторая женщина – колдунья, а каждая первая – гадалка. У нас все гадают, колдуют и ворожат.

- И всё же к тебе будет просьба: осторожнее обращайся со словами. Я не верю в то, что написано в христианских книгах, но когда изо дня в день повторяют одно и то же, то это начинает действовать как заклинание. «Вначале было Слово, и это Слово было Бог». Как и всякий зурванит, я с этим не согласен. Вначале было не Слово. Вначале была Любовь. Она породила Слово и всё остальное. Но Слово обрело силу.

- Хорошо, я учту, - согласился Вазген и, после короткой паузы добавил: - Разум не всегда прав, но и чувства часто ошибаются. Иногда что-то кажется, даже сильно кажется, а ничего не происходит или происходит совсем не так.

- Согласен. Только по своему опыту я знаю: если чувство сильное, оно может подвести, а если слабое, едва уловимое и ощутимое только вскользь, то оно правильное. У меня сегодня было именно такое чувство: мимолётное и необъяснимое, словно сама Судьба, улыбаясь и смеясь, шепнула мне на ушко: «Как забавно! А ну-ка, попробуй, как царь Мидии или Сирии посвататься к Армении. Посмотрим, чем закончится».  

<<Назад   Вперёд>>